Расстрелян советский нарком НКВД Николай Ежов.

Николай Иванович Ежов (19 апреля (1 мая) 1895 — 4 февраля 1940) — советский государственный и политический деятель, народный комиссар внутренних дел СССР (1936—1938), генеральный комиссар госбезопасности (1937). Год, на всём протяжении которого Ежов находился в должности — 1937 — стал символическим обозначением репрессий; сам этот период очень скоро стали называть ежовщиной. Из-за своего невысокого роста (151 см) в народе был прозван «Кровавым карликом».
Детство и юность
В своих анкетах и автобиографиях Ежов утверждал, что родился в 1895 году в Петербурге в семье рабочего-литейщика. На момент рождения Николая Ежова семья, судя по всему, проживала в селе Вейверы Мариампольского уезда, а три года спустя, когда Иван Ежов получил повышение и был назначен земским стражником Мариампольского городского участка, — переехала в Мариамполь. В 1906 году Николай Ежов отправился в Петербург, в ученье к портному, родственнику. Отец спился и умер, о матери ничего не известно. Ежов был наполовину русский, наполовину литовец. В детстве по некоторым данным жил в приюте для сирот. В 1917 году вступил в большевистскую партию.
Начало карьеры
В годы Гражданской войны — военный комиссар ряда красноармейских частей, где служил до 1921 года. После окончания Гражданской войны он уезжает в Туркестан на партийную работу.
В 1922 году — ответственный секретарь областного комитета парти Марийской Автономной области, секретарь Семипалатинского губкома, затем Казахского краевого комитета партии.
С 1927 года — на ответственной работе в ЦК ВКП(б). Отличался, по мнению некоторых слепой верой в Сталина, по мнению других, вера в Сталина была лишь маской, чтобы войти в доверие у руководства страны, и на высших постах преследовать свои цели. В 1929—1930 — зам. наркома земледелия СССР, был одним из организаторов голода 1932—1934 гг. В 1930—1934 годы он заведует Распределительным отделом и Отделом кадров ЦК ВКП(б), то есть реализует на практике кадровую политику Сталина, а также Промышленным отделом. С 1934 г. Ежов — заместитель председателя Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б), с февраля 1935 г. по март 1939 г. председатель КПК и секретарь ЦК ВКП(б).
Во главе НКВД
В сентябре 1936 назначен Народным комиссаром внутренних дел СССР. 1 октября 1936 года Ежов подписывает первый приказ по НКВД о своём вступлении в исполнение обязанностей народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
Как и его предшественнику Г. Г. Ягоде, Ежову подчинялись и органы государственной безопасности (Главное управление ГБ — ГУГБ НКВД СССР), и милиция, и вспомогательные службы вроде управления шоссейных дорог и пожарной охраны.
На этом посту Ежов, в деятельном сотрудничестве со Сталиным и обычно по его прямым указаниям, занимался координацией и осуществлением репрессий против лиц, подозревавшихся в антисоветской деятельности, шпионаже (статья 58 УК РСФСР), «чистками» в партии, массовыми арестами и высылками по социальному, организационному, а затем и национальному признаку. Систематический характер эти кампании приняли с лета 1937 года, им предшествовали подготовительные репрессии в самих органах госбезопасности, которые «чистили» от сотрудников Ягоды. В этот период предельно широко использовались внесудебные репрессивные органы: т. н.(«особые совещания (ОСО)» и «тройки НКВД»). При Ежове органы госбезопасности стали зависеть от руководства партии гораздо слабее, чем при Ягоде. Ежов сыграл важную роль в политическом и физическом уничтожении т. н. «ленинской гвардии». Были репрессированы члены Политбюро Я.Рудзутак, С.Косиор, В.Чубарь, большая часть членов ЦК, наркомов, секретарей обкомов, военного командования, руководителей крупнейших предприятий. Существуют разные точки зрения насчёт того, был ли Ежов старательным исполнителем сталинских указаний или проводил собственную политическую линию.
«сталинский питомец» — этот человек был вскормлен, поднят на вершину власти для того, чтобы уничтожить полтора миллиона советских граждан… изначальные планы Политбюро по уничтожению собственного народа — «Встречные планы по уничтожению собственного народа» — охватывали несколько сотен тысяч человек. дальше шло постоянное увеличение лимитов, и дальше шло постоянное увеличение требований центра по репрессиям.
Женой наркома Ежова была Евгения (Суламифь) Соломоновна Хаютина. Незадолго до ареста Ежова 29 октября 1938 г. в подмосковном санатории имени Воровского Хаютина покончила жизнь самоубийством (отравилась). Приёмная дочь Ежова и Хаютиной, Наталия, после помещения в 1939 г. в детдом получила фамилию матери, под которой и жила в дальнейшем.
При Ежове проведён ряд громких процессов против бывшего руководства страны, закончившихся смертными приговорами, особенно Второй Московский процесс, январь (1937), Дело военных, июнь (1937) и Третий Московский процесс, март (1938). В своём рабочем столе Ежов хранил пули, которыми были расстреляны Зиновьев, Каменев и другие; эти пули были изъяты впоследствии при обыске у него.
Данные о деятельности Ежова в области собственно разведки и контрразведки неоднозначны. По отзывам многих ветеранов разведки, Ежов был в этих делах абсолютно некомпетентен и всю энергию посвящал выявлению внутренних «врагов народа». С другой стороны, при нём органами НКВД был похищен в Париже генерал Е. К. Миллер (1937) и проводился ряд операций против Японии. В 1938 году руководитель дальневосточного НКВД Люшков бежал в Японию (это стало одним из предлогов для отставки Ежова).
Ежов считался одним из главных «вождей», его портреты печатались в газетах и присутствовали на митингах. Широкую известность получил плакат Бориса Ефимова «Ежовые рукавицы», где нарком берёт в ежовые рукавицы многоголовую змею, символизирующую троцкистов и бухаринцев. Была опубликована «Баллада о наркоме Ежове», подписанная именем казахского акына Джамбула Джабаева (по некоторым данным, сочинённая «переводчиком» Марком Тарловским). Постоянные эпитеты — «сталинский нарком», «любимец народа».
Помню, когда я изучал [реабилитационное] дело Ежова, меня поразил стиль его письменных объяснений. Если бы я не знал, что за плечами у Николая Ивановича незаконченное низшее образование, то мог бы думать, что это так складно пишет, так ловко владеет словом хорошо образованный человек. Поражает и масштаб его деятельности. Ведь именно этот невзрачный, необразованный человек организовал строительство Беломорканала (начал эту «работу» его предшественник Ягода), Северного пути, БАМа.
— А. Т. Уколов
Подобно Ягоде, Ежов незадолго до своего ареста был смещён из НКВД на менее важный пост, что является признаком его опалы. Первоначально его по совместительству назначили наркомом водного транспорта (НКВТ): эта должность имела отношение к предшествующей его деятельности, так как сеть каналов служила важным средством внутренней связи страны, обеспечивающим государственную безопасность, и возводилась зачастую силами заключённых. После того, как 19 ноября 1938 года в Политбюро обсуждался донос на Ежова, поданный начальником НКВД Ивановской области Журавлёвым, 23 ноября Ежов написал в Политбюро и лично Сталину прошение об отставке. В прошении Ежов брал на себя ответственность за деятельность различных врагов народа, проникших по недосмотру в органы, а также за бегство ряда разведчиков за границу, признавал, что «делячески подходил к расстановке кадров» и т. п. Предвидя скорый арест, Ежов просил Сталина «не трогать моей 70-летней старухи матери». Вместе с тем Ежов подытожил свою деятельность так: «Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово…»
9 декабря 1938 года «Правда» и «Известия» опубликовали следующее сообщение: «Тов. Ежов Н. И. освобождён, согласно его просьбе, от обязанностей наркома внутренних дел с оставлением его народным комиссаром водного транспорта». Его преемником стал Л. П. Берия проведший в ещё с конца сентября 1938 по январь 1939 широкомасштабные аресты в НКВД, прокуратуре, судах от людей Ежова.
21 января 1939 Ежов присутствовал на торжественном заседании по случаю 15-летия смерти В. И. Ленина. Не был избран делегатом XVIII съезда ВКП(б).
Арест и смерть
10 апреля 1939 года нарком водного транспорта Ежов был арестован по обвинению в «руководстве заговорщической организацией в войсках и органах НКВД СССР, в проведении шпионажа в пользу иностранных разведок, в подготовке террористических актов против руководителей партии и государства и вооруженного восстания против Советской власти». Содержался в Сухановской особой тюрьме НКВД СССР.
Согласно обвинительному заключению, «Подготовляя государственный переворот, Ежов готовил через своих единомышленников по заговору террористические кадры, предполагая пустить их в действие при первом удобном случае. Ежов и его сообщники Фриновский, Евдокимов и Дагин практически подготовили на 7 ноября 1938 года путч, который, по замыслу его вдохновителей, должен был выразиться в совершении террористических акций против руководителей партии и правительства во время демонстрации на Красной площади в Москве». Кроме того, Ежов обвинялся в уже преследуемом по советским законам мужеложстве (которое, впрочем, тоже совершал якобы «действуя в антисоветских и корыстных целях»).
На следствии и суде Ежов отвергал все обвинения и единственной своей ошибкой признавал то, что «мало чистил» органы госбезопасности от врагов народа. В последнем слове на суде Ежов заявил: «На предварительном следствии я говорил, что я не шпион, я не террорист, но мне не верили и применили ко мне сильнейшие избиения. Я в течение двадцати пяти лет своей партийной жизни честно боролся с врагами и уничтожал врагов. У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять, и я о них скажу после, но тех преступлений, которые мне вменены обвинительным заключением по моему делу, я не совершал и в них не повинен… Я не отрицаю, что пьянствовал, но я работал как вол… Если бы я хотел произвести террористический акт над кем-либо из членов правительства, я для этой цели никого бы не вербовал, а, используя технику, совершил бы в любой момент это гнусное дело…» 3 февраля 1940 года Ежов Н. И. приговором Военной коллегии Верховного Суда СССР был приговорен к исключительной мере наказания — расстрелу; приговор приведен в исполнение на следующий день, 4 февраля того же года в здании Военной коллегии Верховного Суда СССР. Труп кремирован в Донском монастыре.
Об аресте и расстреле Ежова никаких публикаций в советских газетах не было — он «исчез» без объяснений для народа. Единственной внешней приметой падения Ежова стало переименование в 1939 недавно названного в его честь города Ежово-Черкесска в Черкесск, и «исчезновение» его изображений с некоторых «исторических» фотографий.
В 1998 году Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации признала Н. И. Ежова не подлежащим реабилитации.
Из Определения № 7 н — 071/98 Военной коллегии Верховного суда РФ:
"Ежов… организовал ряд убийств неугодных ему лиц, в том числе своей жены Ежовой Е. С., которая могла разоблачить его предательскую деятельность.
Ежов… провоцировал обострение отношений СССР с дружественными странами и пытался ускорить военные столкновения СССР с Японией.
В результате операций, проведенных сотрудниками НКВД в соответствии с приказами Ежова, только в 1937—1938 гг. было подвергнуто репрессиям свыше 1,5 млн граждан, из них около половины расстреляно".
Награды
• Орден Ленина
• Орден Красного Знамени (Монголия)
• Значок «Почётный чекист»
Названия в честь Ежова
В честь Ежова в 1937—1939 годах назывались: город Черкесск (Ежово-Черкесск), Жданови (Ежовокани) Грузия, улица Осипенко в Самаре.

Википедия